Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Видеообработка фотографий от Юлии Соболевой.

Наш друг Юлия Соболева создала красивые видеоролики из осенних фотографий. Она работает телеоператором на "Десна"- ТВ, и этот видеоряд теперь посмотрят жители нашего города атомщиков. Надеюсь, наше сотрудничество будет продолжено!




Танк Т-34-76 в Десногорске на Кургане Славы. Февраль 2020 г.

  Февраль в этом году радовал, удивлял и согревал тёплым солнышком. Благодаря Ване и Олесе добавилось фотографий о походе на Присмару к житию бобров. Удалось поймать удивительные хрустальные творения мороза, ветра и воды. Чуть Смоленска и небольшой видеорассказ о легендарном танке Победы.


Collapse )

Мы все Защитники. 23 февраля.

Ранним утром 23 февраля в "Пятёрочке" предо мной стоял мужичок. Из покупок - две внушительных бутылки водки. Взгляд его выражал только предвкушение. И может быть он собирался поднять тост за себя, за защитника Отечества. Можеть быть. И вот я иду средь полей и рассуждаю об этом удивительном празднике - Дне защитника Отечества. Когда маленькие девчушки поздравляют таких же мальчишек, а те застенчиво принимают из рук милые поделки и слова напутствия. Когда убелённым сединам дядькам тётушки желают всего доброго. А может всё не так. Может жена утреннего мужичка, которая накормила и собрала утречком детей в школу, и есть самая настоящая Защитница. Защитница семейного очага. Когда человек, воздержавшийся от бранного слова, и есть Защитник от скверны нашего русского языка. Когда мальчишка подал руку бабушке и перевёл её через скользскую дорогу. Каждый из нас может быть и является Защитником нашего дивного мира под голубым небом. И всех вас с праздником!

Collapse )

В преддверии Татьяниного дня. 24.01.2019 г.

    По морозу в хрустале я всё же Солнышко догнал и поприветствовать успел, моргнув ресницею с сосулькой. В ответ, смешинкой отогрев, оно меня отправило домой. Иначе стал бы ледяным столбом.

Collapse )

Армейская история перед исчезновением СССР-5. Свидница.

  Эта история пятая и заключительная. Невозможно было бы и в большой книге передать ощущение того особого мира, в котором мы жили. Завтрак. Ты размазываешь по белому куску хлеба 30 грамм сливочного масла. Несколько кубиков сахара размачиваешь в чае и добавляешь поверх масла. Вкуснее я ничего в жизни не пробовал. Когда меня наградили отпуском домой , то первым делом, проснувшись утром, я пошёл на кухню. Достал масло, хлеб, сахар и сделал точно такую же армейскую вкусняшку... Я ничего не почувствовал! Просто хлеб с маслом. Больше и не экспериментировал. Понятно было, что я приехал из особого мира где и ты становишься другим. Вся твоя сущность, которую на гражданке удаётся скрыть за повседневностью, тут облегала тебя снаружи. Попытаешься скрыть- будет только хуже. Поэтому все были самими собой. Кто-то подонком, кто-то добрым и участливым человеком.
    Соседом моим в спальном кубрике был белорус Володя Шушкевич. Очень добрый и спокойный водитель. Ни разу от него не слышал непотребного и когда он единственный раз в жизни попросил меня об услуге, с радостью согласился. Попросил он меня пришить ему внутренний карман в брюках. Сперва поинтересовался- умею ли я это делать. Ну конечно я умел. Делов то! Нитки, иголка, вывернул штаны. Карман пришил и гордый собой принёс деду. Он надел их, и засунул руки в карманы. Только в старый карман рука вошла, а в мой нет. Там была дырочка со спичечный коробок. Вот как я так умудрился! Смеялись вместе, вернее хохотали. Соседние дедушки неодобрительно шушукались- дескать не уважает он тебя таким поступком, но Володя был Человеком, а не жителем виртуального мира. Благодаря ему и я смотрел на молодых солдат, которые пришли позже, как на друзей. Верил,что у нас в части нет дедовщины. И как же муторно было на душе, когда молодые солодатики подошли и попросили у меня денег в долг, чтобы отдать их вымогателям из моего призыва.
    Пол-года мы дослуживали уже в другом польском городе Свидница. В начале 90-х наши войска окончательно вывели из Польши.Но тогда, за три года до этих событий было предчувствие конца нашего присутствия в этой стране.
   Как-то 1 мая 1988-го года из нашей части сбежал молодой солдат. Он с таким аппетитом кушал кашу, что его обвинили, что он нехватчик, дескать, лишь бы поесть, и насильно заставили кушать ещё. Он этого унижения не вынес и сбежал. В каком-то смысле я ему за это благодарен. Всю нашу часть отправили на поиски беглеца. И нам было подарено свободное перемещение по окрестностям Свидницы. Я не искал его. Просто гулял по улицам, пролескам. Вдыхал запах шашлыков, которые готовили поляки на природе. У них первое мая тоже было выходным. Поляки приветливые, простые, гостеприимные люди. И понимали мы друг друга без переводчиков. Беглец, в итоге, нашёлся. Он набрёл на польскую свадьбу. Его накормили, напоили пивом и уложили спать на сеновале. И ему ничего не было, перевели в другую часть.
    В середине мая нас несколько человек в первой партии уволили из армии. Слёзы были во мне. Ведь я тут жил и служил. Всех тут полюбил и эту красивую страну тоже. Очень хотел вернуться и посмотреть. В 2008 году я возвращался из Германии и проехал мимо указателя на Легницу. До неё оставалось 10 километров. Рука не дрогнула- я проехал мимо. Армейская юность осталась позади и я благодарен судьбе, что Всё это было.
   На этой фотографии я за месяц до увольнения. У меня не было дембельского альбома. Фотографии тоже большую часть изъяла цензура. Наша часть была секретной. Но в памяти моей эти два года навсегда. Будто вчера.

Армейская история перед исчезновением СССР-4. Легница.

   Почти тридцать лет назад самыми главными были радиоволны. От самой маленькой частоты до такой степени, что они были опасными для человека, до волн длиной до 10 километров. Им не позволяли гулять самим по себе. Всё было регламентировано и слушалось своих особых радиозаконов. А над всем этим, а именно - военными радиоволнами - восседали мы, радиотелеграфисты службы безопасности связи. Вот такую редкую военную специальность довелось нам получить.
     В ноябре 1987-го года за пятерыми из нашей роты приехал немногословный старший прапорщик Сугак. Шереметьево, ТУ-154, военный аэродром в западной Польше, ГАЗ-66... И вот мы на третьем этаже бывшей немецкой казармы, где в годы Второй мировой находились курсанты люфтваффе. Только краска наша на стенах.
     Нас уже ждали. И первый возглас был: "Пупы приехали!" Да, мы оказывается стали "пупами". Второй период службы. Ну что поделаешь, будем полгода пупами, а там предстояло стать вольной птицей "фазаном".
     Вот он, самый рассдник махровой дедовщины. Только десять процентов личного состава занималась контролем связи. Остальные были водителями машин связи и спортсмены-радисты. Безделье вынудило этих детей придумать себе виртуальный мир, где они стали царями горы - дедами. И было такое чувство, что лично писатель Юрий Поляков научил их всем правилам, что были описаны в его знаменитой книге "Сто дней до приказа".
     Каждого деда должны были знать по имени отчеству. Место и время рождения. И особо мне в память запал узбек Равшан Раймджанович. Серьёзный усатый аксакал, занимавшийся стенгазетой. Мне повезло сразу, стенгазетой стал заниматься теперь я. На огромном куске ватмана создавались статьи и рисунки. И мне это нравилось. Лишь бы лишний раз не попадаться на глаза бездельников.
     На следующий день меня вызвал командир части. Усадил напротив себя, помолчал и молвил: "Чем же ты так, рядовой, насолил капитану Иевлеву?" Я честно признался. Командир улыбнулся и достал мою служебную характеристику: " Читай". И была там фраза:"Идеологически неустойчив". Вот так капитан! Всё-таки подшутил он надо мной. И мне оставалось только молчать. "Ничего страшного," - сказал командир. -"Служи и всё будет хорошо." Так в итоге и оказалось. Только хорошие люди попадались мне на пути. Даже если это был злючий "дед", удавалось оставаться сами собой.
     Шесть часов смены за радиоприёмниками. Шесть часов отдыха. Четыре часа сна ночью. В таком режиме стали мы служить. На Новый год сделали спектакль. Провели несколько игр "Что?Где?Когда?". Играл я один против шестерых. Офицеры наши были заняты решением материальных проблем. Польская предприимчивость и советский дефицит делали своё дело. Всё продавалось и покупалось. Ну а мы выживали и были рады маленьким лучикам свободы, что иногда до нас доходили.
     Десять часов вечера. Отбой. В полной темноте:
- Пупы.
В ответ:
- Мы.
- Сколько? (дней до дембеля)
- 180
- Рыбы?
- 2 метра 40 сантиметров.
- Сахара?
- 2 килограмма 100 грамм.
     И так дале по списку. Каждый вечер мы высчитывали пайку всех продуктов, оставших до дембеля. Учитили наизусть. И лучше не думать о том. что ошибёшься. Ещё с нас требовали историй. Оказалось, что за истории ответственен я. Начал с историй, и когда они закончились, начал рассказывать сказки. Помогла то, что младшему брату Ване я рассказывал придуманные сказки. Деды слушали, пока не засыпали.
     Очень хотелось увидеть мир, окружающий нашу военную. Древний немецкий город Лигниц, ставший после войны польской Легницей. Увольнений не было абсолютно. Только если ты выходишь с офицером по его нуждам. И когда такие моменты случались, получал огромное удовольствие.
     Женя Молвичев. Добрый, спокойный парень. Он призывался из Мурманска. Написал письмо другу, где предстал пред его очами крутым десантником, спасющим мир от врага. Забыл листок в ленинской комнате. Листок нашёл офицер и зачитал пред всеми, не забыв назвать фамилию и пообещав сделать всех нас в наказание десантниками. Целую неделю мы бегали с полной выкладкой средь польских садов, где польские тётушки норовили накормить нас яблоками и ягодами. Деды за это Женю методично избивали. Всё тело ниже шеи было синим. Так видели выполнение своего долга офицеры. До исченовения Союза оставалось три года.
     Вадик Скоморохов. Он был родом из Тульской области. Таких людей я больше не встречал. Он был запуган миром, в котором оказался. Он даже ходил чуть боком. Он не мог отвечать без дрожи в голосе. И он был водителем. Но когда его ЗИЛ буквально выпрыгнул из гаража, стал ходить только в наряды. У него была абсолютная память. Он помнил наизусть все книги, что прочитал. Он помнил учебник по автоделу. А ещё у него обнаурижились способности пародиста. Наступала ночь. Ему ложили коврик под ноги. Он становился в центре спальни и начинались заказы. "Майор Ищенко!" И в темноте мы слышали голом майора. Как-то попросили изобразить младшего сержанта Чубукова. Чубукова мы услышали, и стоял такой хохот, что настоящий Чубуков обиделся на Вадика, полез на него с кулаками.
     На этой фотографии я через несколько месяцев пребывания в Легнице. Нас специально водили в фотоателье. И я опять впитывал и запоминал другой мир.

Армейская история перед исчезновением СССР-3

    "Дорогие мои очкарики-студенты, есть ли среди вас музыканты?" - с такого вопроса начал первое занятие по азам морзянки замкомвзвода старший сержант Яковлев. Голос был добрый, убаюкивающий. Впервые за несколько дней мы присели на стулья и хотелось впитывать новые знания. Любые! Лишь бы вездесущий Беленин не находился рядом. Музыканты нашлись. Братья- близнецы Шутовы. "Значить, братья, вы будете первыми, кто освоит премудрость точек и тире!" - улыбнулся старшой. Он оказался не прав. Все 30 человек выучили морзянку за десять дней! Учиться было легко и интересно. И опять благодарен нашему уже старшему сержанту. Не удивлюсь, если он стал учителем. Да и как не выучить! Буква А. К ней надо было запомнить слово "Ай-Да". Точка и тире. Буква "Б"- "Ба-Ки-Те-Кут"? Тире и три точки. Каждая буква - новое необычное слово. Например "Ж"- "Же-Ле-Зи-Сто". Цифры и точки препинания. Знаки шли группами по пять и записывать их надо было с отставанием на один знак. Профессионалы делали отставание до ста знаков, но мы были новичками. Обучение чтению засекреченной связи, радиоаппаратура. Всё давалось легко. Мы очень быстро догнали первые четыре взвода и обогнали их. Но всё это надо было делать в промежутках между службой и нарядами.
   Наряд по кухне назывался весёлым словом "дискотека". Нас двое. На груди - передник из клеёнки. В окошко тебе суют грязную посуду. Триста человек. Голод - мой спутник, поэтому оцениваешь несъеденное и что-то из него отправляешь себе в рот. Одновременно еду в отходы, тарелку - в первый горячий бак. Во втором баке - горячая вода с размешанной мукой. Мука связывает жир.А если не связала, то в третьем холодном баке вода этот жир маскирует. И вся надежда. что старший по столовой эту посуду примет. Мы застыли с Андрюхой Халовым в ожидании вердикта. Не повезло. Гремят бодро алюминиевые тарелки на пол. И всё заново. И до чего же с тех пор с уважением отношусь ко сну! Это мой добрый спутник. Заодно в этих нарядах выяснил легенду о Броме. Загадочный товарищ по имени Бром должен был угоманивать буйные головы солдат и его, якобы, тайно добавляли в пищу. Но моё расследование, которое довело даже до заведующего складом, результата не дало. Бром был неуловим.
    Наш командир взвода капитан Иевлев. Интересный был дядька. У меня он в душе вызывал улыбку. И я даже позволял себе спорить с ним на политические темы. Наивный мальчишка! Коварство капитана открылось позже. А пока он решил мне доверить выступление на отчётном комсомольском собрании части. Всего-то фраза: "Работу комсомольской организации признать хорошей". Но как человек мудрый, он попросил меня эту речь записать на листочек и прочитать. Натура моя возмутилась. Как так, я в школе каждую неделю политиформацию вёл перед всем классом, а тут просто фразу сказать! Вобщем, шёл я пятым. И пока выступали предыдущие ораторы, что-то во мне закипело. Как это так, какая работа комсомольская! Когда каждый день учёба, тренажи да рытьё канав. Вышел я на трибуну. Сидят предо мной триста человек и молча смотрят прямо внутрь меня. Меня и парализовало. Хочу сказать, а слово запечатано ужасом. Капитан Иевлев белый стоит, кивает с улыбкой. И тут меня отпустило, только лучше бы не отпускало. Говорю я: "Работы комсомольской организации я не видел и работу её признаю неудовлетворительной." Не помню реакцию зала. Зато мой капитан взглядом меня растворил.
     Отделался я в тот вечер легко. Дано мне было задание капитаном написать текст выступления на листке формата А4 и размножить его в трёх экземплярах. Товарищ капитан, простите меня!
     А вот он за моей спиной на Присяге и стоит. Ещё не знает о предстоящем сюрпризе.

Армейская история перед исчезновением СССР-2

    Нам повезло. Невероятно повезло. В СССР царила glasnost и perestroika во главе с её изобретателем gorbi. А ещё писатель Юрий Поляков написал очень жизненную повесть "Сто дней до приказа". До призыва в армию я её на одном дыхании прочитал. Интересно же было знать, что же ждёт меня в этом мире, о котором ходило столько слухов. Так вот, на фоне происходящего в стране, с дедовщиной решили бороться. По крайней мере в нашей учебке. И перед нашим прибытием там прошёл показательный суд. Старослужащий сел  на долгие годы в тюрьму за прижигания молодого солдата утюгом. А солдат сошёл с ума.
    Наша учебная рота состояла из пяти взводов. Все ребята были призваны ещё в марте. И только наш пятый взвод состоял из студентов, окончивших первый курс в обнинском МИФИ, калужской Бауманке и ивановском МЭИ ( филиалах). Все тридцать человек были очкарики. Я тоже. Носил очки в жёстком чехле и за два года сберёг их от разбивания. Замкомвзовода старший сержант Яковлев Сергей, чтобы повысить себе настроение, частенько просил всех нас эти очки надеть. В итоге, смеялась вся рота.
Яковлев через несколько месяцев увольнялся. И его место должен был занять его зам Игорь Фейгин. Он был чуть построже с нами. А вот только получивший младшего сержанта Беленин должен был быть в этой сержансткой иерархии для нас карающим мечом. Так и было. Уже сейчас, по прошествии лет, понимаю, что был он добрый парень, умудрившийся за несколько месяцев научить нас всему.
    Страшное слово "тренаж". Тренаж по обучению подшиванию воротничков. Тридцать человек. Два утюга. Белое полотнище. Иголка с белой ниткой. Воротничок должен быть пришит за десять минут. Проверка каждого. Хоть один солдат накосячил - обрывают все и всё заново. Утром проверка. Ничего не успевали и будили друг друга ночью. Очередь же к утюгам!
    Тренаж по раздеванию, по одеванию. 45 секунд одеться. Хоть один не успел - заново. В кровати лежишь, а сержант считает скрипы пружин кровати. Три скрипа - подъём.
    Тренаж по чистке сапог, по армейским командам, по тасканию тумбочек. Уныния не было. Только злость на Беленина и желание его усыпить, чтобы выспаться самим. Но Беленин спать не хотел. Он служил и учил нас всему, что умел сам. Утренняя зарядка превращалась в скоростной марафон. Рядом, как лёгкая лань, нёсся младший сержант, а мы просто держались.
    Олег Суздальцев. Он был одним из нас, и он написал письмо своему дяде-генералу в Москву. Просьба была одна - спаси от злого Беленина. Но тренажи стали ещё жёстче и причина была названа.Только фамилию виновника нам не сказали. Узнали много позже.
    Я научился ценить время сна. Сон стал драгоценным достоянием. Я научился ценить маленькую корочку хлеба. Её вкус был слаще самых вкусных тортов. Я научился ценить мгновение свободы, потому что этих мгновений просто не стало. Прошло десять дней.  Близилась присяга. А прошлая жизнь была будто на расстоянии нескольких лет.
    Строевая подготовка и выбывающие из неё ребятушки. Коварные портянки были молчаливыми учителями. Мне повезло. Уже потом, когда служил в далёкой Польше, засыпая, обматывался ими, чтобы к утру они просохли.
     На этой фотографии я думаю, что я уже бывалый солдат. Ведь позади уже десять долгих дней.

Армейская история перед исчезновением СССР.

   Сегодня была бескрайняя поляна дикой клубники под мелкий, моросящий дождь. Накрывал сверху всепроникающей влажностью, науськивал голодных комаров, но сладкие горошины клубничин не отпускали. Именно в этот момент пришла идея вспомнить моменты из двухлетней армейской истории. Два года жизни, которые армейский фольклёр называл двумя листами, вырванными из книги жизни. Но я так никогда не считал. Итак, совсем небольшие отрывки с очень маленьким количеством фотографий.
     7 июля 1987 года. Пять часов утра. Общага на проспекте Ленина в Обнинске. Я проспал, чего не бывало никогда. Времени на сборы всего пять минут и десять минут бега. Поэтому схватил поллитровую бутылку болгарского сока, неумело ковырнул крышку и горлышко бутылки в мгновение ока раскроило правую ладонь. Значить питие отменяется. Намотал на ладонь коричневую школьную куртку, спустился с четвёртого этажа и бегом в сторону ждущего ЛИАЗа. Так начиналась моя армейская история, продлившаяся до середины мая 1989-го года. Две недели назад  закрыта сессия в обнинском МИФИ. И впереди грезилось большое приключение. Всё было просто и понятно. Автобус вёз таких же как я мальчишек в сборный пункт Калуги. Всё, что происходит с тобой в таком возрасте, а было нам тогда всем лет по 18, кажется воздушным и лёгким. Недовольный офицер, проводящий обыск твоего рюкзака и отбирающий всё нужное ему для его хозяйства, ледяные ночные голые лавки, скудная еда, голосящие мамы за высоким забором, ожидание неизвестности.
    Неизвестность явилась к нам в лице сержанта Мартюшенко. Знающие ребята сразу сказали, что он из войск связи. Фантазия сразу нарисовала будущее, и она почти не ошиблась. Электричка до Москвы, метро "Тёплый стан" и пригородный автобус.Троицк, Ватутинки. Улицы, где каждое ответвление - новая воинская часть. Ворота с красными звёздами, и вот мы уже в части. В такие дни в несколько часов вмещается целая жизнь. Весёлый солдат в растянутой майке ручной машинкой избавил нас от волос на голове. Душ и надевание солдатcкой формы. Которая сделала нас всех на одно лицо. Понадобилось несколько дней, прежде чем в нагромождении формы цвета хаки ты стал различать другую личность. Спецкурс по наматыванию портянок. Кто не понял, поплатился уже на следующий же день. Неумехи буквально лишались своих ног. Тут же - таскание оружейных ящиков. Было жарко и сил было много, стресс как-никак, потом выдача мешков и написание на них обратного адреса. В них мы отпраляли свою гражданку обратно в отчий дом. Через два месяца моя посылка пришла обратно. И удивлению моему не было конца. Домашний адрес представлял из себя странные каракули. Это ж в каком же я был состоянии. Что умудрился сочинить такое. Со второго раза посылка дошла обратно.
     Первый ужин. Отбой в 22 часа вечера. И это был первый и последний спокойный отбой в нашей учебке, где мы прослужили четыре месяца перед отправкой в войска.
     За неделю перед призывом на воинскую службу. Справа - брат Вовка, в середине - брат Ваня.

9 мая. Десногорск. 2018 г.

   Мой дедушка Илья Чернов дошёл до Берлина. Ещё один дедушка, Виктор Буянов, был ранен под Витебском в начале войны. Они никогда не рассказывали мне о войне. Я приставал, просил рассказать хоть что-нибудь, но так ничего и не узнал. Медали дедушки Вити хранились в коробке рядом с бритвенными принадлежностями под большим зеркалом. Иногда, детьми, доставали их. Непередаваемый запах был от них. Потемневшие и хранившие в себе то неведомое и страшное, что было десятки лет назад. Миллионы людей защищали свою землю от нечисти. И сейчас их на этой земле осталось единицы. Мы идём раз в год всем городом, а над нами, будто души, - их портреты. Наш Бессмертный полк. Который будет всегда с нами, пока мы помним. Героями не рождаются, ими становятся. И нынешнее поколение гаджетов и компьютерных игр, я уверен, так же встанет на защиту своей земли, если придёт беда. Иного не мыслю. Низкий поклон вам, ветераны!

Collapse )