Вокруг да около Смоленской АЭС. Десногорск. (kirlish) wrote,
Вокруг да около Смоленской АЭС. Десногорск.
kirlish

Categories:

К фон Мекк в Сырокоренье. 27 августа 2018 г., 46 км.

   В старые добрые времена, ещё учась в школе, в сентябре и октябре мы помогали собирать урожай. Мне это дело нравилось. Картошку собирал с двумя вёдрами. Бегом вязал лён. И по итогам всегда получал подарок как лучший работник. Запомнился один. И до сих пор он стоит у меня на полке. Портрет Петра Ильича Чайковского.
     Буквально на днях узнал от своего одноклассника и друга Димы Эберлайна, что менее чем в десяти километрах от Десногорска в Сырокоренье установлен единственный в России памятный знак Надежде фон Мекк. Туда сегодня я и отправился. Но я не пошёл напрямик. Путь, как и история, выбрал немаленький.


   Родилась Надежда Филаретовна Фраловская в деревне Сырокоренье Рославльского уезда в 1831 году. Детство и юность прошли её там же. На высоком берегу реки Хомутовки. Недалеко от Сырокоренья через несколько лет развернулось большое строительство дороги, связавшей Москву с Варшавой. Приехал на её строительство талантливый инженер путей сообщений Карл фон Мекк. За него и выдали замуж 17-летнюю Надежду. От него она родила 18 детей, из которых 11 дожили до взрослого возраста.
     Раннее Десногорское утро. Ещё нет семи часов утра, но все едут и идут на работу.


   Карл фон Мекк скончался в 1876 году, оставив Надежде Филаретовне большое состояние — имения и несколько миллионов рублей. Она управляла им твердой рукой. Железные дороги, заводы и имения приносили прибыль, банковские счета и пакеты акций прирастали, а Надежда Филаретовна смертельно скучала, радость ей приносила только музыка. Ее состояние дало ей возможность стать покровительницей искусств. После смерти своего мужа Надежда фон Мекк начинает оказывать значительную финансовую поддержку композиторам — Николаю Рубинштейну, который в то время возглавлял консерваторию, и начинающему Клоду Дебюсси, наставнику по музыке дочерей фон Мекк.
     Ночи холодные, и вода утром парит над самой собой.


   Надежда фон Мекк, баронесса, мать одиннадцати детей, сорокалетняя вдова, богатейшая из российских женщин, могла позволить себе все, о чем можно было только мечтать в ее более чем скромной юности. Однако в ее душе давно была пустота. Сильная и властная, Надежда давно была одинока. Супружеская жизнь, длившаяся более двадцати лет, не принесла желанного счастья, богатство не дало душевного успокоения, а будущая жизнь вдовы казалась теперь мрачной и унылой.

   В 1876 году Надежда Филаретовна помогала музыканту Иосифу Котеку, у него-то она и принялась выспрашивать о преподавателе Московской консерватории Петре Чайковском: его симфоническая фантазия «Буря» произвела на неё огромное впечатление.


   Котек рассказал: "Чайковский преподает в консерватории, он холост и небогат, его отец запутался в делах и сейчас живет на иждивении детей. У Чайковского четверо братьев: Ипполит и Николай прочно стоят на ногах, а Модест и Анатолий вытягивают деньги из композитора. Чайковский непрактичен и непредусмотрителен, у него большие долги. Он болезненно застенчив, кланяться публике выходит на подкашивающихся ногах, тушуется в обществе, стесняется женщин. Странный человек и при том очень милый: робкий, восторженный, увлекающийся. Ему надо писать, но времени на это остается все меньше — его отбирают преподавание в консерватории и зарабатывание денег."
     Через восемь километров пути.



   Однажды в руки Надежды Филаретовны попала новая вещь Чайковского — она играла ее до самозабвения и вышла из кабинета с сияющим лицом, помолодевшая лет на десять. Теперь она точно знала, что ей надо познакомиться с этим человеком. Баронесса давно собиралась найти талантливого музыканта, которому могла бы помогать. Она освободит его от всех будничных забот, назначит ему достойное содержание — и Чайковский прославит ее имя. Она верила в духовное слияние, в идеальный мистический брак, когда две родственные души сливаются в музыке. В эти дни баронесса фон Мекк почувствовала, что к ней снова вернулся смысл жизни. На ее столе появляется фотография Чайковского, и она смотрит на него, пытаясь представить, какой он в жизни.
     Десять километров. И где-то там бобриная Глуботынка



   Она предложила Чайковскому щедрое содержание: 6000 рублей в год. Для нее это была мелочь, а на самом деле — целое состояние, такие деньги в Российской империи получали генералы. Надежда Филаретовна боялась отказа, но вскоре пришел ответ — Чайковский согласен на её предложение, он тронут и рассыпается в благодарностях. Так началась их долгая, тринадцатилетняя переписка, мало-помалу ставшая главным в её жизни.
     Иван-чай цветёт уже второй раз. Правда рост его в два раза меньше.


   В июле 1877 года Надежда фон Мекк получает письмо, поразившее её до глубины души: маэстро писал, что его долго донимала своими посланиями молодая поклонница. Наконец он решил с ней встретиться, та призналась ему в заочной, страстной, доводящей ее до безумия любви, и Чайковский решил на ней жениться. Надежда фон Мекк сгорала от ревности, невыразимо страдала и не могла даже намекнуть Петру Ильичу о своих чувствах. Она боялась, что с женитьбой их переписка оборвется и она, влюбленная и отверженная, опять останется в одиночестве. Однако сразу после венчания он почувствовал к своей жене величайшее отвращение. Ему неприятно в ней все, и он не знает, что с этим делать. Уже через несколько дней после женитьбы он в отчаянии делился с «милым другом» Надеждой: «Я совершенно не в состоянии работать: это признак ненормального душевного настроения. — И добавлял: — Наша дружба всегда будет отрадой моей жизни».
     Линии электропередач несут от Смоленской АЭС электричество.


   Баронесса ответила приветливым и спокойным посланием, между строк которого сквозило удовлетворение: она предполагала, что брак её друга долго не протянет, но не думала, что это случится так скоро. Брак не смог принести того, чего так страстно желал композитор. Супруга казалась чужой, иногда она просто раздражала Чайковского, а мысль о семейной жизни так тяготила музыканта, что он в отчаянии даже задумал уйти из жизни. В том же году Петр Ильич сбежал от своей жены. Даже не объяснившись с ней, уехал за границу.
     Уже пройдено 13 километров; тенистая дорога.


   Он стал еще ближе к баронессе, а письма становились более нежными и интимными. Переживавшая за композитора покровительница пересылала ему за границу огромные суммы. Надежда не только поддерживала Петра Ильича материально, но и постоянно старалась поднять ему настроение. Зная о склонности музыканта к меланхолическим настроениям, баронесса устраивала возлюбленному приятные сюрпризы. Где бы он ни находился, очень часто он видел у себя живые цветы, которые доставлялись ему по поручению «преданного друга».
     17 километров. В Екимовичах мне улыбнулся кот.


   Однажды она прислала ему письмо с просьбой сочинить пьесу, которая бы выражала «нестерпимую душевную боль, разбитое сердце, растоптанную верность, уязвленную гордость, потерянное счастье». Уловивший тонкий намек, композитор принялся за создание очередного заказа и вскоре подарил Надежде целую симфонию, ставшую одним из самых трогательных и прочувствованных произведений Чайковского. Она из скромности не пожелала, чтобы там значилось ее имя, и композитор указал на титульном листе партитуры — «Посвящается моему лучшему другу».
     Позади 20 километров, а Сырокоренье даже не на горизонте.


   Чайковский понимал, что никогда не сможет увидеть лица той прекрасной женщины, которая покровительствовала ему уже несколько лет. Это была ее воля — никогда не встречаться, никогда не видеть глаз друг друга, никогда не слышать голосов.Тринадцать лет продолжалась эта переписка — история платонической и самой нежной любви двух одиноких душ, которым не суждено было встретиться в жизни.
     Пройдено 23 километра. И вот он, поворот с Варшавки.


   За тринадцать лет переписки Чайковского и фон Мекк слова её любви остались рассредоточены по гроссбуху писем, как мелкие цветочки для гербария, заложенные между страниц. Тринадцать лет их переписки, где одна сторона — любящая — высказывалась реже и сдержаннее, а вторая — дающая себя любить — была разговорчивее и словоохотливее, дали миру удивительное наследие.

   Три книги излияний о погоде, быте, доходах, делах, урожаях, путешествиях, музыке, болезнях, проблемах, три тома жалоб на мизантропию, невезение, непонимание, безденежье, эгоизм окружающих, три фолианта обид, восторгов, злости, нежности, благодарностей, призывов и восклицаний. Тринадцать лет эмоций, спрессованных в трёхтомник. «…Знаете, сколько мне стоили посев, обработка и доставка на завод свекловицы с пятисот двадцати четырёх десятин?!»
     «…я взял в руки газету, в которой нашёл статью о Московской консерватории, — статью, полную грязных инсинуаций, клеветы и всякой мерзости, в которой встречается и моё имя…»
     «… теперь Вы понимаете, милый друг мой, в каком я постоянно страхе за работы, которые уже производятся, и за устройство порта, от которого зависит будущность нашей дороги… Что касается протекционизма, то я не поклонница ему…»


   Фон Мекк, не будучи музой, "купила" и рукопись, и творца, и тем внесла непредставимый по масштабу вклад (клад!) во всё мировое искусство, дар, которому не найти эквивалента ни в одной валюте.
     Купить — то есть завладеть и присвоить, заплатив, — как известно, можно многие вещи на свете. «Купи!» — показала пальцем, гуляя по Москве, трёхлетняя дочь Цветаевой, «сверкнув на Кремлёвские башни». «Купила я красу твою, купила», — горько выдохнула Любаша в «Царской невесте», заплатив позорной платой за яд для соперницы. Фон Мекк купила красу и гордость русской музыки. Она заплатила за свободу Чайковского, спасла его от рутины преподавания, избавила от последствий безумной и катастрофической женитьбы, подарила ему комфорт и обеспеченность на годы. Она купила Чайковского для нас всех. Величина её приношения сопоставима с одним: с масштабом её личности.
     На входе в Старое Сырокоренье - лесопилка.


   Нам, живущим через несколько поколений после фон Мекк, отравленным разнообразными историческими вариациями на тему «товар — деньги — товар», трудно понять, чего на самом деле желала женщина, свалившаяся молодому композитору как снег на голову и почти сразу предложившая ему значительное денежное содержание. Славы, чтобы все знали, что это она помогает молодому таланту? — нет, пуще всего прочего она настаивала на конфиденциальности сношений и неупоминании своего имени. Налоговых льгот за благотворительные пожертвования? — нет, выплаты осуществлялись совершенно неофициально. Сладкого удовлетворения от благодарно посвященных ей великих произведений? — нет, ведь даже на Четвёртой симфонии она запретила ставить свою фамилию и удовольствовалась скромным «Посвящается моему лучшему другу» — поди угадай, какому…

   Фон Мекк относилась к своему избраннику гораздо чистосердечнее, чем он к ней, и верила ему беспредельно. Трудно поверить, что то, что говорилось о нём даже не шёпотом, а вполне вполголоса в тесной музыкальной среде, не достигало её ушей. Вывод напрашивается один: она не хотела знать о нём ничего дурного. Он же, избегая острых углов в объяснениях, изобретал бог весть какие обтекаемые фразы, чтобы отвлечь её от того, чего не мог о себе рассказать никакими силами, и потому охотно давал своим письмам уйти в побочные русла.
     Река Хомутовка в Сырокоренье благодаря плотине выглядит как озеро.


   В письме от 18 марта 1877 года, благодаря за присланную ей по её просьбе фотокарточку Петра Ильича, Надежда Филаретовна пишет: "Позвольте мне, Петр Ильич, послать Вам мою фотографию. Эта карточка дорога мне, во-первых, потому, что я на ней не одна, а во-вторых, потому, что она есть работа (как фотография) одной из моих дочерей, и, посылая ее Вам, я, конечно, не ожидаю сделать Вам этим удовольствие, а хочу только до некоторой степени выразить Вам то глубокое чувство, которое питаю к Вам, - тем более, что я знаю, что Вы способны понимать и чувство матери"..


   Возникает, разумеется, и множество вопросов. Почему на фотографии присутствует не сам ребенок, а его фотокарточка? Сделан ли этот снимок перед самой отсылкой его Петру Ильичу или раньше (Милочка фон Мекк родилась в 1872 году и, судя по возрасту младенца на маленькой фотографии, снята она была в 1873-74 годах, когда Надежде Филаретовне было, соответственно, 42-43 года).

   Слово внучке Надежды Филаретовны - Галине Николаевне фон Мекк:
     "..Чтобы понять более поздние события, не следует забывать, что моя бабушка вышла замуж, когда ей едва исполнилось 17 лет, и я очень сомневаюсь в ее чувствах к человеку, которого она приняла. Она дважды отказывала ему и, конечно, не питала страстной любви, которая приходит в более зрелом возрасте. Она любила его, была ему более чем хорошей женой и родила много детей. Всего у нее было восемнадцать родов. Ее амбиции были направлены в его сторону, не в свою, и это так. Но какой-то уголок ею существа не был разбужен или к нему вообще не было прикосновения. Возможно, она и не знала, что он существует. Однако этот уголок существовал. Она была богата, уважаема, дети выросли, некоторые из них уже вступили в брак, ее муж находился на вершине своей репутации, и вряд ли она осознавала возможность урагана, который перевернул ее жизнь..Такой шторм ворвался в жизнь Надежды фон Мекк. Когда ей было сорок лет, она познакомилась с человеком, который был моложе ее на несколько лет (Александр Иолшин, инженер путей сообщения). Что случилось, я знаю весьма туманно, но могу себе представить. Он был под большим впечатлением от изумительной женщины, которая привлекала его, ее также потянуло к красивому и приятному человеку. Страсть понеслась над ними как гроза, которая внезапно начинается и так же внезапно проходит... Моя бабушка прекратила это, но не без последствий. Родилась темноглазая и любимая Милочка. Но и это, увы, еще не было концом. Надежда Филаретовна не открылась мужу. Почему? Кто знает?..


   У меня есть фотография семьи Мекк, снятая в Браилове, которая тревожит меня всякий раз, когда я на нее смотрю. Мой дед, патриарх, сидит в середине, спокойный и удовлетворенный, хотя его лицо усталое. Его окружают дочери, зятья и сыновья, на лицах которых довольное выражение. Моя бабушка сидит спиной к мужу (ее возлюбленный тоже присутствует), ее руки крепко обнимают Милочку, самую младшую и незаконнорожденную.
     Четыре года мой дед не знал ничего. Может быть, из-за того, что у него было не очень здоровое сердце, и бабушка опасалась шока, если бы она ему призналась. И вот 24 января 1876 года мой дед ночным поездом выехал по делам в Петербург, как он это делал почти каждую неделю. Обычно он останавливался в доме своей дочери графини Александры Беннигсен. На следующий день вечером во время мирного послеобеденного разговора моя тетя Саша сообщила деду, что младшая дочь не его ребенок. Ошеломленный и сильно расстроенный он удалился в свою комнату и через несколько часов, утром 26 января, скончался от сердечного приступа. Ну а что произошло с любовником бабушки? Он ее не забыл. В течение всей его жизни моя бабушка оставалась для него женщиной, которую он боготворил. Он женился на ее старшей дочери Елизавете, тихой и доброй девушке, у них родилась единственная дочь.."
     28 июня 1997 г. на месте усадьбы Фроловских в д.Сырокоренье (ныне Новоселки) по инициативе рославльского краеведа, почетного гражданина города С.С.Иванова был открыт памятник Н.Ф.фон Мекк. Средства на его изготовление были выделены Рославльским вагоноремонтным заводом (директор Ю.А.Черняк). Автор памятника – работник ДК ВРЗ А.И. Кротов. Это ЕДИНСТВЕННЫЙ В РОССИИ памятник-колонна с памятной доской «…удивительной женщине XIX в.» в честь Н.Ф. фон Мекк. Памятником репрессированному российскому меценатству назвал его член Союза композиторов России Н.Е.Писаренко, участник торжеств по открытию памятника. Гостями праздника были также правнучка Н.Ф.фон Мекк Татьяна Алексеевна Себенцова и ее родственники - Андрей Георгиевич и Дмитрий Георгиевич Римские-Корсаковы. Их разыскал и пригласил в Рославль С.С.Иванов.




   Можно только представить себе то тихое отчаяние, с кото­рым Надежда Филаретовна написала свое последнее письмо человеку, в ком была заключена вся ее жизнь. Письмо умное, спо­койное, исполненное того великодушия, на которое способны лишь исключительные натуры. Словно камень поставила на соб­ственную могилу... Чайковский это письмо порвал. Его годовой доход теперь превышал субсидию фон Мекк в шесть с половиной раз. Но все же, все же... Наступило молчание длиною в три года. За месяц до смерти Петр Ильич пришел к невестке Надежды Филаретов­ны. Та собиралась к ней, больной, в Ниццу. Он был грустен и полон раскаяния. Вот как описывает приезд в Ниццу своей матери внучка На­дежды Филаретовны Галина Карловна фон Мекк: «Мама, — сказала мать, — я привезла послание от Петра Ильича Чайков­ского». Черные глаза широко открылись: «Что он сказал?» Ма­ма ответила, что он был в Москве, просил передать, что очень со­жалеет обо всем. Бабушка села и сказала полушепотом:
— Я рассказала ему, что обстоятельства моей семьи не поз­воляют мне уделять ему внимание всю мою жизнь. Я должна бы­ла помогать моим детям, хотя они и стали взрослыми. Он же те­перь на вершине своей славы. Его последние письма были менее личного свойства, менее интересные, чем прежде. Он больше не нуждался во мне. Я не хотела, чтобы наша дружба свелась к формальным посланиям с пожеланиями друг другу на Рождество или Пасху. Скажи ему, что мои чувства к нему никогда не менялись, что он навсегда останется моим лучшим и любимым другом».
     Петр Ильич успел узнать об этом.
     Надежда Филаретовна пережила Чайковского на три месяца. Она была похоронена в Москве, рядом со своим мужем на Алексеевском кладбище. Их могил, как и кладбища, ныне не сущест­вует.


   В Сырокоренье я зашёл в Дом культуры. Пообщался с доброй Тамарой Юрьевной. К сожалению ничего нет о тех временах в музее. Время безжалостно к прошлому. И мы можем лишь представить, как в этих местах бегала на берег речки маленькая Надя.


   Тридцать километров было позади. Сырокоренье с Новосёлками тоже остались за спиной.


   Река Присмара.



   А этот пёс составил мне компанию в завершающие моё путешествие три километра.

Елена Грислис.
От нужд спасла, преподнеся свободу –
Как сыну – от двенадцатого рода!
Тот и не чаял беспросветности конца.
Благодарил… но словно от лица
Второго…
Прав оказался вечный Иегова!
Петр все оплатит по Его счетам:
Вселенскою гармонией от Неба!
А письма благодатные – есть ХРАМ
Общения миров, где вместо хлеба -
Свет душ бездонных, породненных Лирой –
Той Музы щедрой и её кумира.




Tags: история, смоленщина
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments