Вокруг да около Смоленской АЭС. Десногорск. (kirlish) wrote,
Вокруг да около Смоленской АЭС. Десногорск.
kirlish

Category:

Дружок Тузик. Последнее путешествие.

    Раннее осеннеe утро. Зябко и стыло. Редкие белые мухи летят со свинцовых небес на землю. Впереди дорога длиной в 27 километров и безмолвие. И кто знал, что это неуютное утро пошлёт мне в попутчики доброго пёсика! Я шёл и в какой-то момент почувствовал, как в ногу сзади мне кто-то тепло уткнулся. Почти подпрыгнул от неожиданности, обернулся: стоит, смотрит верным взглядом чёрных глаз. Конечно всегда стараюсь, чтобы собака не шла за мной. Есть у них такая особенность - примыкать к путешествующему. И с таким сталкивался не раз. Путь предстоял неблизкий. Попытался отогнать. Шумел, махал руками, уговаривал. Но он отбегал и тут же возвращался обратно. «Ну ладно, тогда буду называть тебя Дружком.» И тронулись в путь. Для Дружка всё было внове. Опасливо, почти уткнувшись в мои ноги, шёл за мной по лесной тропинке. Как только появлялось раздолье, становился смелее. Лёгкий снежок расцвечивал его чёрную шубку белыми снежинками. Идти Дружку было легко и радостно. Новые запахи, таинственные лесные холмики, трескучие ветки. Я разговаривал с Дружком, пел ему песни, а он посматривал на меня счастливым взглядом. Вот уж и одну деревню миновали, а значит и местных собак. У второй деревни большой чёрный пес решил испытать нашу компанию яростным наскоком. Дружок испуганно жался у ног, я защищал его. Уже подходили к большому селу Екимовичи, когда я понял, что дружок проголодался. Он схватил яблоко у дороги, но, увидев, что я не останавливаюсь, оставил это занятие, бросился догонять меня. Перед тем, как зайти в магазин, наклонился к нему, заглянул в глаза и сказал: «Жди меня, сейчас я, быстро.» Он кивнул. Вынес ему покушать, выложил еду на пожухлые листья, и Дружок всё до капельки съел. Мы прошли 22 км. И за эти четыре часа эта маленькая собачка стала мною ощущаться близким другом. Мы перешли дорогу. И тут я понял, что Дружок со мной дальше не пойдёт. Навсегда запомнил его именно радостного. Он бежал, уши смешно подпрыгивали. И он удалялся от меня…

    Прошли сутки…
Я шёл на автобусную остановку. И каково же было моё удивление, когда я увидел это объявление. Его звали Тузик. Сразу позвонил. Всё рассказал подробно и сказал, что перезвоню.





    На следующий день я перезвонил. Новость, которую узнал, оказалась грустной. Тузика в тот же день сбила проезжавшая мимо машина. Тузик ушёл... А перед уходом, получается, совершил в радости это большое путешествие. И я буду помнит его. И закончу эту историю другой историей.
      «Последняя воля. Завещание далматина.» Это было написано Юджином О’Нилом для его жены Карлотты в 1940 году, за несколько дней до смерти от старости их любимой собаки Блеми.
       «Я, Блеми, чувствуя тяжесть прожитых лет и сознавая приближение смерти, кладу настоящее завещание в тайник памяти моего Хозяина. Мне нечего оставить Ему, кроме моей любви и верности. Эти ценности я завещаю всем, кто любил меня, и особенно моим Хозяину и Хозяйке, которые, я знаю, будут оплакивать меня больше всех. Я прошу моего Хозяина и мою Хозяйку помнить меня всегда, но не скорбеть обо мне слишком долго. При жизни я старался быть утешением для Них в минуты горя и привносить больше радости в дни счастья. Я не хочу быть причиной Их страданий и после моей смерти. Пусть Они помнят, что благодаря Их любви и заботе обо мне я прожил такую счастливую жизнь, какую только может прожить собака, но к закату ее я ослеп и оглох и даже не чуял кролика у себя под носом, что унижало меня и задевало мою гордость. Настало время прощаться, пока я не стал бременем для тех, кто любит меня. Я чувствую, что радость жизни покинула меня. Мне жаль расставаться с Ними, но не с жизнью. В отличие от людей, собаки не боятся смерти. Мы принимаем это как часть жизни, но не как чужеродную и страшную вещь, жизнь уничтожающую. Кто знает, что ждет там, после смерти? Я верю, что там есть Рай. Где каждый навечно юн и полон сил, где все резвятся дни напролет и каждый час время обеда, где длинными вечерами в миллионах каминов потрескивают дрова, а собаки собираются вокруг, чтобы, задумчиво глядя на огонь, вспоминать старое доброе время на земле и любовь своих Хозяев. Я боюсь, что это слишком хорошо даже для такой собаки, как я. Но по крайней мере меня ждет покой. Покой и отдых для моего усталого сердца и старых костей и вечный сон в земле, которую я так любил. Может быть, так оно и лучше. Мое последнее требование. Я слышал слова моей Хозяйки: «После смерти Блеми мы не заведем другую собаку потому, что я никого больше не смогу любить, как его». Я прошу ее в память любви ко мне взять другую собаку, иначе это будет плохой памятью обо мне. Я хочу знать, что после общения со мной она не может жить без собак! У меня нет завистливой и мелкой душонки. Я убежден, что большинство собак - хорошие, хотя мой наследник вряд ли будет так же любим и уж точно не будет таким воспитанным, красивым и авторитетным, каким я был в свои лучшие дни. Несмотря на все его неизбежные недостатки, ему я завещаю свои ошейник, поводок, плащик и пальтишко. И на прощание, мои дорогие Хозяйка и Хозяин. Когда бы Вы ни пришли на мою могилу, скажите со скорбью и с радостью в сердце: «Здесь покоится тот, которого любили и который любил». Я услышу это в своем вечном сне, и даже смерть не помешает моему духу благодарно вильнуть хвостиком. Я буду вечно любить Вас так, как может любить только собака.»

Tags: Смоленщина, Собака, история, осень
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments